Присаживайтесь, дворфоспада и дворфодамы, возьмите кружку "Жирного Олуха" - я уже заказал на всех, не беспокойтесь, - но не спешите его выпивать за один глоток, как вы это любите. О, нет, в этот раз наше время в баре перед миссией затянется на несколько долгих минут, ведь вас ожидает рассказ, а как любой хороший рассказ - его следует слушать, потихоньку пригубивая хорошее пойло, чтобы тон истории сливался с лёгким покалывающим вкусом пива, добавляющим остроты событиям, предстающим в вашем воображении. Присаживайтесь, откиньтесь в креслах, и, пожалуйста, выключите проигрыватель. Это не весёлая история, хоть и с хорошим началом, и слушать её следует в тишине. Сейчас я расскажу вам Повесть о жуке Стиве.

Это было множество десятков высадок назад. Хотя я и был лишь зеленобородым новичком в команде более опытных дварфов-шахтёров, я успел повидать ужасы Хокссеса и воспринимал это смертельно опасное для любого трезвого дфорфа место всерьёз: самопальные модификации оружия, дополнительные карманы для бутербродов и крепчайшее пиво особого варения и не особо легально попавшее на орбитальную станцию стали моими постоянными спутниками при каждой вылазке на поверхность.

Там даже растения пытаются убить тебя, из-за чего нет ни малейшего желания оставаться на планете дольше необходимого. Это мир смерти, явно созданный ненавистными эльфами, ад наяву. Ты не посещаешь его, ты не живёшь в нём, ты не используешь его. Ты отправляешься в него, ты выживаешь в нём, и это он использует тебя. Для него ты - игрушка, с которой можно позабавиться. Для тебя он - горнило, в котором либо выковывается твоя каменная решимость, либо твоя могила.

Если дворф не готов поверить в демонов - ему делать здесь нечего. Отрицание правды лишь погубит его, ибо означает также и отказ от подготовки к встрече с ней. А демонов здесь много, это их родной мир, и все они носят обличье жуков. Здесь нет абсолютного ничего, что дорого дворфу, и даже огромные залежи золота являются малой платой за то, что приходится здесь пережить.

Однако дворф - создание крепкое, как Сногсшибающий Стаут, и достаточно умелое, чтобы пережить и не такое. Мы импровизируем, адаптируемся, выживаем, и у нас есть парочка тузов в бороде. Наше понимание братства делает нас способными на чудо. Именно такое чудо и произошло в ту вылазку, которая снится мне каждый раз, когда я вырубаюсь после десятой порции Крушителя Глифидов.

Помню события, будто это было вчера: нас, как обычно, четверо, миссия только началась, но проклятая планета решила устроить нам тёплый приём и мы уже успели попасть в передрягу, наткнувшись на рой жуков, голодных по наши души.
Гремели взрывы гранат, без умолку строчил пулемёт стрелка, освещение разведчика создавало мириады пляшущих теней жуков на стенах пещеры, мы вспотели насквозь от жара огнемёта бурильщика, а турели инженера издавали сухой стук, возвещая о конце боезапаса. Казалось, что тварям нет числа, но мы знали, что как бы ни было много врагов - пуль и напалма хватит на всех.

Я веду беспрерывный огонь, едва успевая менять магазины, мой взгляд сосредоточен лишь на приближающемся рое, и тут я оступаюсь. Братья-шахтёры быстро бросаются на помощь, и вот пулемёт уже выкашивает ближайших ко мне жуков, а огнемёт создаёт непроходимую стену жара, разделяющую меня и вытянутую руку смерти. Но жуки - твари живучие, и один из них прорывается, набрасываясь на меня и готовя свои острые лапы и жвалы. Я вскакиваю и мы боремся, стремительно кружимся друг вокруг друга и наносим удары, каждый из которых может стать последним, кирка и клинки из когтей сходятся в смертельном танце. Я смотрю жуку прямо в глаза. Внезапно я вижу искру чего-то. Это не ненависть, не животный голод, не инстинкт, окончательно взявший контроль над кровожадным созданием. Нет, это уважение. Дань чести моей стойкости и решимости. Понимание встречи с противником, который сильнее и умнее тебя. Понимание в глазах жука.

Мне начинает казаться, что та кружка Опустошителя всё же была лишней, но в то же время я замечаю, что жук больше не атакует меня. Напротив, он набрасывается на своих сородичей и разрывает их на куски, как до этого собирался разорвать меня. Мои товарищи видят это и направляются к жуку. Они гладят его и жалеют, что чуть не пристрелили. Мы называем его Стив, и он становится полноценным членом нашей команды. Он ждёт нас, пока мы добываем моркит, защищает, когда мы обороняемся от очередных волн разнообразных тварей, и играет, когда мы протягиваем руки, чтобы погладить его. Стив показывает, что даже в самой тёмной и вонючей дыре можно найти ценную дворфу вещь - нового брата-шахтёра. Хокссес, это жестокое чистилище, не лишён своих сюрпризов.

Мы улетаем на орбиту, но Стив остаётся, ведь руководство не принимает на станцию жуков ни в каком виде, кроме как разделанном на несколько поджаренных частей. Стив провожает нас взглядом и отправляется в глубины планеты. Но на следующей миссии происходит то же самое: снова волна адских отродий, снова битва на опасно малом расстоянии, и снова уважение в глазах жука. Мы уже понимаем, что снова нашли Стива, или же что Стив нашёл нас. Мы снова берём его с собой, и всё повторяется.

Так происходит ещё несколько вылазок. Но как и любой шахтёр, Стив подвержен огромной опасности в недрах Хокссеса. Детонатор вылезает из под земли как раз тогда, когда мы уже залезаем в десантную капсулу. Так бы нам и лежать на рампе этой железяки, если бы не Стив. Стив отвлекает детонатора на себя, и нам хватает времени, чтобы закрыть решётку и взлететь. Последнее, что мы видим перед чернотой космоса - яркий взрыв, поглощающий Стива. Нет сомнений, что это был его конец. Больше при высадке мы никого, похожего на Стива, не видели. Никто не ожидал нас у десантной капсулы с искрой верности в глазах. Никто не подходил так близко в волнах жуков. Никто не выказывал того же понимания.

В тот день мы потеряли ещё одного брата, дворфы. Настоящего брата, спасшего наши жизни в обмен на свою. Да будет его душа вечно скитаться с Карлом и охранять жизни таких же братьев-шахтёров, работающих на этой проклятой планете. Выпьем же за него, дорогие друзья. До дна. А потом Череполомного - и на работу. Норма сама себя не выполнит, зеленобородые. И братья сами по себе отомщены не будут.

За Скалу и Камень. За Карла. За Стива.