Тяжёлая и мокрая земля вылетала из могилы и ложилась на лопаты товарищей.
Затем меня аккуратно вытащили из ямы и отнесли в ближайший окоп. Симпатичная медсестра произнесла: "Поздно"; после чего меня положили на шинель и потащили на поле боя.
Перекатив тело с шинели на землю, товарищи отползли в сторону. Через некоторое время я медленно поднялся, и пуля с хрустом вылетела из моей головы.
Это был момент моего рождения.
Дальнейшие события моей жизни мелькали быстрее, чем кадры на экранах уцелевших телевизоров. Вставали из могил фронтовые друзья, и наши полки быстро возвращались к центральной части страны. Боевой опыт постепенно сходил на нет, и вскоре мы объявили о победе революции. Начались стычки с остатками особо преданных сторонников режима. Их отряды быстро росли, и вскоре к ним присоединились вернувшиеся из-за границы сотрудники спецслужб. Увеличилось число фонарей, на которых не висели чиновники. В городах появились архаичные здания мэрий и администраций. Стихли бои и начались протесты. Мы становились более привлекательными и на наших помолодевших телах исчезали шрамы. Мы раздавали газеты и листовки, ходили на митинги и концерты, а по вечерам собирались на кухнях, чтобы обсудить будущие новости. С работы мы ушли ради учебы. Кто-то в вузы, кто-то сразу в школу. Затем постепенно мы все вернулись в родительские дома. Через некоторое время мы приучились слушать наших родителей все больше, тем более что мы начали всецело от них зависеть. Постепенно мы разучились самостоятельно передвигаться и забыли человеческую речь.
Прошло немного времени и мы вошли туда, куда не проникали цвета и звуки внешнего мира. Во чревах матерей было тепло и уютно.
Прожитая нами жизнь анализировалась в течение девяти месяцев, после чего
мы умерли от оргазма.