От выстрела в голову удерживало не отсутствие карабина или пистолета, при желании можно было найти всё. Смерти он не боялся вовсе, боязнь чего-либо казалось ему чем-то бесконечно далёким и не относящимся к нему нынешнему. Как детский онанизм или стирание двоек в дневнике. Обременить собственной смертью некого. В жизни здесь он не видел даже проблеска мыслей. Нигде и никто не был ему нужен, ни одно живое существо не занимало его. Он остался один на один с громадой мира. Безразлично наблюдавшего за ним мириадами холодных глаз. И дел в этом мире у него больше не было, даже пустяковых.